Цыган Иванович, ваш выход!

Сергей Вербитский — о премьере спектакля, таборных романсах и силе живого слова

В преддверии премьеры нового музыкального спектакля в КДЦ «Победа» режиссёр, музыкант и актёр Сергей Вербитский рассказал нам о спектакле, вдохновлённом романом «За цыганской мечтой» Анастасии Дробиной-Тумановой. А еще о работе с ансамблем «Нэвэ Рома», закулисных бойцах невидимого фронта и о том, почему искренность на сцене всегда важнее холодного расчёта.

Сейчас артисты собираются и репетируют во Дворце культуры, сам же премьерный показ пройдёт на сцене «Победы» уже 10 октября.

— Сергей Иванович, постановка навеяна литературным произведением. Что послужило той самой искрой, от которой загорелась идея спектакля? И как давно вы с ней живёте?

— Это давняя история. Вынашивал я этот материал очень много лет. Как-то раз мне в руки попала книга — «За цыганской мечтой». Я прочитал ее на одном дыхании и поставил обратно на полку. Но след она во мне оставила глубокий. В книге поразительные, яркие герои, фактурные персонажи. В ней рассказывается история молодого таборного цыгана Ильи, который попадает в настоящий цыганский хор с маститыми, искушёнными артистами. Руководит хором Яков Васильевич, а Илья к тому же тайно влюбляется в его дочь — солистку Настю. Раньше ведь на Руси ни одно настоящее гулянье, ни одно пиршество не обходилось без цыган. Это сейчас клубы да вечеринки, а тогда царила стихия живой песни. И вот мальчишка, который никогда в хоре не пел, оказывается в этом котле. Но мне не хочется заранее раскрывать все сюжетные повороты, лучше оставить интригу для зрителя.

— Действительно, пусть сюжет развернётся на премьере. Расскажите о сценической судьбе этого замысла.

— Я ведь однажды уже показывал этот материал. Много лет назад мы проводили благотворительный вечер. Тогда показать-то я его показал, но внутри осталось тягостное ощущение: будто недоел, недопил, недопел, недоспал... Всё какое-то «не до». Было отчётливое чувство, что материал колоссальной силы, а высказать его сполна не получилось.

А потом Сергей Вербитский на восемь лет уехал к Байкалу, жил вдалеке от этих мест. За эти годы он перечитал и переиграл немало, но этот роман так и не отпускал, сидел внутри занозой и не давал покоя. Наконец он решился и разыскал в интернете автора Анастасию Дробину-Туманову. Сергей признается, что ему было принципиально важно получить её авторское благословение. Теперь Анастасия очень ждёт премьеры. Приехать из-за расстояния она, увы, не сможет, но её фотография будет на программах и афишах рядом с фото Сергея Вербитского.

— Были ли сомнения перед тем, как окончательно взяться за постановку? Кто помог развеять неуверенность?

— Конечно, сомнения гложут всегда. Тогда я собрал тех, чьему профессиональному чутью доверяю безоговорочно: Валерия Хабибуллина и Анастасию Ведерникову. Хабибуллин — ученик мощнейшей ленинградской театральной школы, актёр от бога. Я ему все прочитал от начала до конца. Он послушал и говорит: «Серёга, материал жирнейший, сочный, яркий. Делать обязательно!» Анастасия Николаевна более сдержанная, но тоже без колебаний поддержала: «Сергей Иванович, это хорошо. Надо ставить». И всё, все лишние метания отпали.

— Когда проект перешёл в активную репетиционную фазу?

— Поддержкой коллег я заручился месяцев семь назад, а плотная работа закрутилась чуть позже. Ведь это не просто чтецкая программа, здесь музыкальная канва неотделима от текста. Мы привлекли к работе первоуральский цыганский ансамбль «Нэвэ Рома». Гитарист у них — мой сын Илья, виртуоз, играет, шельмец, просто как Бог! Руководитель ансамбля Алексей Богданов — мой давний друг, прекрасный певец с мощным голосом. А солистка Татьяна Иванова — подлинная, настоящая цыганская певица.

— В афише жанр обозначен как моноспектакль. Но на сцене целый ансамбль. Как этот формат ощущается изнутри?

— Строго по канонам жанра назвать постановку чистым моноспектаклем сложно. В классическом спектакле задействована труппа, в монопьесе — артист один на один с залом. У меня этот спектакль существует в трёх версиях: совсем сольный с гитарой; дуэтный, где сын играет, а я читаю; и вот этот, третий вариант — с ансамблем. И хотя на афише стоит «моноспектакль», по сути, это чтецко-музыкальное действо. Вся драматургическая и текстовая нагрузка лежит исключительно на мне, а «Нэвэ Рома» создают живой эмоциональный фон, темперамент, народную стихию. И этот синтез, на мой взгляд, самый выразительный.

— Откуда взялось заглавное имя — Цыган Иванович? Это литературный персонаж, собирательный образ или ваше альтер эго?

— Это глубоко личная история. В моей жизни был тяжёлый этап: долгая полоса невзгод, болезней, потеря близких. Творчество тогда будто замерло. Я много лет отдал школе, учил ребятишек и, признаться, до сих пор безумно тоскую по школьным коридорам, звонкам и детским глазам. И вот в какой-то момент, когда боль чуть притупилась, я сказал себе: «Хватит закрываться в ракушке. Жизнь проходит, пора открывать сердце». И сама собой в голове родилась фраза: «Цыган Иванович, ваш выход!» Понимаете, по крови я чистокровный цыган, в роду никаких смешений не было. Но вырос и сформировался я в русской культуре: русская школа, студенчество, армия, все советские жернова прошёл. Так и соединились эти два начала и появился Цыган Иванович. На афише мы написали: «Старый цыган плохого не расскажет».

— О чём в итоге получится история старого цыгана: о драме или о чём-то светлом? И о какой свободе пойдёт речь?

— История однозначно светлая. Она о том, как цыганская песня, искренний романс и русская ментальность переплелись в одно неделимое целое. И, разумеется, о любви — без неё искусство мертво. А что касается свободы... Знаете, о свободе духа надо либо говорить предельную, выстраданную правду, либо не разглагольствовать вовсе. Скажу так: спектакль говорит о внутренней свободе через искусство, которое меняет человеческую душу. Его нельзя потрогать руками или взвесить, его можно ощутить только глубинными фибрами сердца.

— Какие романсы услышат зрители? Это общеизвестная эстрадная классика?

— Я сознательно ушёл от заезженных номеров. С разрешения автора заменил некоторые песни на старинные, подлинные таборные романсы. Большинство из них широкая публика никогда не слышала — они веками звучали у костров, в семьях, на домашних встречах. Там причудливо переплетаются цыганские и русские слова, но прелесть в том, что они понятны абсолютно каждому без всякого перевода. Когда я напел один такой романс Анастасии Ведерниковой, она была поражена: «Сколько в этом правды!». Будет и знаменитая семиструнная гитара, и проникновенный романс «Глаза твои зеленые» в исполнении Ильи. Мы хотим добиться того самого таборного нерва, который пробирает до мурашек.

— Что на финишной прямой оказывается самым трудным?

— Собрать вместе всех артистов ансамбля — вот где главная организационная мука. На репетиции уходит уйма нервов и сил. Но в техническом плане наш Дворец культуры работает безупречно. Особо хочу поклониться тем, кого зритель никогда не видит — бойцам невидимого фронта под началом Николая Казакова, всей инженерной службе. Они монтируют декорации, таскают на себе аппаратуру, выставляют свет. Без их тяжёлого труда никакой магии на сцене просто не случилось бы. Мы выходим в ярких костюмах на всё готовое, а фундамент закладывают именно они.

— С каким чувством, настроением и послевкусием зритель должен покинуть зал?

— Не с дешёвой эйфорией или восторгом, нет. Я хочу, чтобы человек унёс с собой живое слово. Слово — страшная и великая сила: оно может ранить, может приласкать, может стать обоюдоострым клинком. Если после финальных аккордов зритель не задумается, зачем тогда вообще выходить на подмостки? Хочется, чтобы в душах людей растопился холодок, чтобы они почувствовали силу национальной культуры — будь то цыганская, русская или татарская песня. И главное — чтобы вспомнили о самом святом. О маме. Если зритель выйдет из зала потрясённым, словно герой горьковского «Макара Чудры», услышавший песню Лойко Зобара, значит, все получилось.

— Если бы вас попросили коротко описать этот спектакль всего несколькими словами, какие бы вы выбрали?

— Знаете, в рамки нескольких слов такую работу загнать трудно. Наверное, первое — память. Второе — вера. А вместо третьего слова мне хочется просто выдохнуть: «Наконец-то!» После всех пауз, сомнений, потерь и долгого ящика — наконец-то этот спектакль родился и выходит к людям. А главную оценку ему уже совсем скоро поставит наш зритель.

Анастасия Дробина-Туманова:

— Я была очень удивлена и обрадована, когда Сергей нашел меня в интернете и рассказал о том, что по моему роману готовится спектакль. Для любого автора это прекрасная новость. Но когда узнаешь о том, что написанные тобой строки будет произносить цыганский артист, который знает и чувствует каждую нотку текста, для которого эти песни, эта музыка, слова и мысли каждого персонажа родные, свои, цыганские... Это же настоящее авторское счастье! От всего сердца желаю успеха Сергею и его коллективу! Я уверена, что гостей вечера ждет незабываемое зрелище!

Премьерный показ моноспектакля Сергея Вербитского пройдёт на сцене КДЦ «Победа» 10 октября в 18:00