Жизнь после людей

Что творят подростки в расселенном доме на Садовой,3, который не могут закрыть до августа

Дом на Садовой, 3 почти расселили. Но опустевшее здание заполнилось новыми обитателями — сейчас в нем вечерами собираются подростки, которые разрушают то, что еще недавно было чьи-то жильем.

О том, что расселенный дом на Садовой, 3 не пустует, нам рассказали жители соседних домов.

«Что происходит с домом на Садовой, 3? Вроде бы его расселили, но каждый вечер там собирается молодёжь. Выкидывают из окон мусор. Ночами горит свет в квартирах. Бегают по крышам, бьют окна. Нам, соседям, как-то не очень нравится то, что там происходит».

Чтобы посмотреть своими глазами, мы отправились в этот злополучный дом, который даже после того, как его расселили, продолжает доставлять проблемы.

На самом деле то, что здесь все очень нехорошо, бросается в глаза уже на подходе — кругом мусор, так как дом больше никто не обслуживает, выбитые окна и отсутствие подъездной двери. То есть попасть внутрь абсолютно не сложно.

Внутри все также усыпано мусором, обломками кирпичей и шлакоблока, осколками стекол. Двери почти во все бывшие квартиры открыты и искорежены, внутри кое-где осталась мебель, но чаще, ее останки, малочисленные электросчётчики болтаются на остатках проводов. Старая одежда, драная обувь, забытые игрушки, брошенное автокресло — все это валяется вперемешку с пустыми бутылками из-под алкоголя.

Подростки, которые попадают внутрь дома, сделать все еще ужаснее, чем было — целых окон практически нет, межкомнатные двери валяются кусками, остатки обоев висят лохмотьями, некоторые стены просто проломлены. Кругом граффити, матерные слова и цитаты из группы «Ва-банкъ» — «Бей сытых!»

Повсюду смрад и запах экскрементов, которые также валяются на полу — подростки, видимо, предпочитают не пользоваться уборными.

В одной из комнат внезапно нашли брошенное фортепиано — клавиатура открыта, на верхней крышке инструмента — ноты и слова песен: «Маленький принц», «Родина моя» и другие. И здесь же на стене угрозы тем, кто промышляет в некогда жилых комнатах — в переводе на приличный язык, смысл такой: «Поймаю — мало не покажется».

По хрустящему мусору сначала поднялись до третьего этажа и на чердак — страшно везде, потом вышли на улицу — только здесь вздохнули полной грудью. И сразу пошли звонить первому заместителю главы города Олегу Клочкову:

— О сложной ситуации в этом доме администрации известно, — говорит Олег Клочков. — Но закрыть доступ сюда мы не можем, поскольку из него не выписалась еще одна семья. По факту, люди уже получили квартиру и переехали, но формально продолжают ждать решения суда, который будет в августе. Говорят, что выпишутся, как только получат решение суда на руки. А до тех пор мы не можем не только законсервировать здание, а даже просто заблокировать вход в него, отключить электричество и воду (отопление и газ уже отключили, а эти две коммунальные услуги нельзя). Мы уже пробовали закрывать вход, в итоге люди пожаловались в прокуратуру, мол, пока они не выписались, у них должен быть доступ к своей квартире, так что пока вот так. Ждем августа. Только после решения суда, и после оформления всех формальностей, мы сможем законсервировать здание и готовиться к сносу.

В 2015 году два десятка детей-сирот получили ключи от однокомнатных квартир в новом доме на Садовой, 3. Но, буквально, через полгода дом пошел трещинами.

Через три года стало ясно — новый дом постепенно разрушается. В 2018 году Садовой, 3 заинтересовались следователи. Администрация города заказала экспертизу. Ее результаты уже тогда говорили — надо сносить. Фонд жилищного строительства (который и отвечал за стройку дома) остался неудовлетворен выводами экспертов и в 2019 году затеял новую проверку. Для этого наняли компанию из Москвы.

В итоге в 2020 году прошла еще одна экспертиза, уже от другой компании. В очередной раз эксперты пришли к выводу, что дом долго не простоит — фундамент сделан с нарушениями, построено здание из самого дешевого материала, не соответствующего никаким регламентом. И вот тут Фонд решил отправить в администрацию Ревды заявление о признании дома аварийным, а квартиры — непригодными для жилья. Признали.

Домом занималась и следственный комитет, и прокуратура — ведомство потребовало сократить сроки по расселению.

В этом доме три квартиры находились в муниципальной собственности. Они были предоставлены двум инвалидам и одному ветерану. Все остальные жилые помещения находятся в собственности Свердловской области. Это квартиры, в которых проживали сироты.