Это невозможно простить

В Екатеринбурге продолжается суд над Михаилом Слободяном, который в прошлом году погубил двух девочек

Очередное заседание по делу Михаила Слободяна в Екатеринбургском гарнизонном военном суде состоялось в понедельник, 23 марта. Человека, который стал причиной жуткой гибели Киры и Ани Шипициных, судили в тяжёлой, давящей тишине. В зале суда ощущалось напряжение — то самое, которое не требует слов. Мы были на процессе и видели, как разворачивался один из самых резонансных процессов последних месяцев.

Когда Слободяна заводили в зал, никто не поднимал глаз. Ни со стороны потерпевших, ни среди присутствующих. Он шёл под конвоем медленно, во всём чёрном — капюшон натянут, лицо скрыто чёрной кепкой. Взгляд опущен. Ни одного лишнего движения, ни одной эмоции.

В первом ряду находились родители погибших девочек. Лиц их почти не было видно — кто-то закрывался руками, кто-то не поднимал головы. Но даже без слов было понятно: слёзы, отчаяние, боль, которую невозможно скрыть. В зале стояла не просто тишина — она была наполнена этим состоянием.

Суд продолжил разбирательство по делу о трагедии, произошедшей вечером 27 октября в Ревде. Тогда автомобиль на высокой скорости выехал на тротуар и врезался в здание магазина, сбив трёх школьниц у входа. Две сестры погибли на месте, их подруга получила тяжёлые травмы и чудом выжила. Девочка продолжает проходить длительную реабилитацию.

В этот день судья Эдуард Курченко заслушал показания сотрудников экстренных служб и сестры обвиняемого.

Первой слово предоставили именно сестре Татьяне, в зале вновь повисло напряжение. Она охарактеризовала брата как человека, который «всегда поддержит и не бросит», живёт ради семьи и детей. По её словам, он не состоял на учёте у врачей, мог употреблять алкоголь лишь эпизодически — «в компании гостей», без запоев. О возможном употреблении наркотиков ей ничего не было известно.

О произошедшем она узнала из социальных сетей. В тот вечер, как она рассказала, Слободян находился в кемпинге, откуда его попросили уйти. После этого он поехал по улице, где впоследствии произошло смертельное ДТП.

Татьяна также сообщила, что незадолго до аварии, 19 октября, Михаил вернулся из госпиталя и, по её словам, находился в тяжёлом состоянии — «не мог ходить». Уже на следующий день они вместе ездили встречать его супругу в аэропорт. Кроме того, он говорил ей, что его документы сгорели и требуют восстановления. Автомобиль, на котором в тот злополучный день раскатывал пьяный Слободян, по её словам, он приобрёл с намерением отремонтировать и отправить в зону СВО.

Подробности ДТП Татьяна знала только по видеозаписям. По её словам, она не понимала, почему брат пошёл на обгон и не справился с управлением. Сам Слободян, как она передавала, говорил, что пытался вырулить, но не смог.

Также он утверждал, что после аварии его избили, однако позже, просмотрев записи с камер, Татьяна убедилась, что этого не было.

Отдельно она рассказала, что о решении отправиться на СВО Михаил сообщил только ей. Она пыталась его отговорить и даже забирала документы, однако это не помогло. Во время службы, по её словам, связи с ним практически не было.

После возвращения он жаловался на повышенную нервозность и раздражительность, однако к врачам не обращался. Сам момент наезда, по её словам, он не помнил: вспоминал лишь, что автомобиль занесло на газон, и «в этот момент что-то произошло».

Со стороны обвиняемого явных признаков раскаяния никто не увидел даже после допроса его сестры. Он вёл себя сдержанно, большую часть времени молчал, отвечая на вопросы судьи односложно, в основном только соглашаясь с тем, что говорят его адвокаты.

Также Татьяна принесла извинения родственникам погибших и пострадавшей девочке.
«Сейчас ей приходится быть сильной и проходить этот период в своей жизни. Мы верим, что она сильная девочка и справится со всем. Мы следим за её успехами и очень жалеем, что в вашей семье приходится это всё проживать. Простите, пожалуйста», — сказала она.

Ответа не последовало. Но на лицах родителей и без слов видно, что простить такое просто невозможно.

Также в суде выступил инспектор ГИБДД Александр Некрасов. За его словами выстраивалась картина первых минут после трагедии.

Сообщение о ДТП поступило около 20 часов. Экипаж прибыл на место через несколько минут и оказался там раньше других служб. К моменту их прибытия один ребёнок находился на капоте автомобиля, ещё одну девочку пытались извлечь из-под машины. Когда автомобиль удалось сдвинуть, под ним обнаружили ещё одного ребёнка. В этот момент сотрудники услышали крики пострадавшей девочки.

Позднее к месту происшествия прибыли три бригады скорой помощи. Медики сразу приступили к реанимационным мероприятиям, сотрудники полиции обеспечивали перекрытие движения и контроль за обстановкой.

Состояние водителя, по словам инспектора, вызывало вопросы: он находился в неадекватном состоянии, явно ощущался запах алкоголя.

Затем показания дал сотрудник МЧС Никита Пашков. Он сообщил, что сигнал поступил через систему ЕДДС, подразделение прибыло на место примерно через 7-8 минут.

Из-за серьёзных повреждений передней части автомобиля стандартные способы перемещения не сработали. Спасателям пришлось приподнимать машину, чтобы извлечь пострадавших. Одну из девочек к тому моменту уже транспортировали на каталке скорой помощи.

Отдельно в ходе заседания был допрошен старший следователь Следственного комитета по Ревде Данил Котов, который также одним из первых прибыл на место происшествия и начинал расследование уголовного дела. Его допрос проходил в режиме видеосвязи, для этого в суде даже сделали перерыв и попросили перейти в другой, специально оборудованный зал.

Котов пояснил, что именно его группа фиксировала первоначальную обстановку, изымала улики и проводила первичные следственные действия. Позднее, после того как стало известно, что Слободян является военнослужащим, уголовное дело передали в военную прокуратуру.

Вопросы к следователю в основном задавала сторона защиты. Адвокаты Слободяна уточняли технические детали возбуждения уголовного дела, порядок оформления материалов, а также формальности, связанные с изъятием и хранением вещественных доказательств.

Процесс шёл несколько часов, следующее заседание назначено на 6 апреля.