Яндекс.Метрика
Автор:
Андрей Агафонов
Автор:
Владимир Коцюба-Белых
Подробности

Жизнь и смерть в «красной зоне». Репортаж из реанимации ковидного госпиталя в Ревде

Именно здесь разворачивается самая серьезная война с коронавирусом

27 ноября 2020
3029
1

Реанимация — самая «горячая» точка борьбы с коронавирусом. Здесь лежат тяжелобольные пациенты, на ИВЛ. Здесь каждый день врачи бьются за их жизни. И иногда в этой битве проигрывают. Заведующая реанимационным отделением РГБ Елена Некрасова рассказала и показала, что происходит сегодня в «красной зоне».

Реанимация ковидного госпиталя полностью загружена. Заняты все девять коек. Восемь человек находятся на аппаратах ИВЛ. Пациенты лежат кто на спине, кто на боку. Нам объяснили, что на живот больных перекладывают спать ночью. А днем делают разные процедуры, кормят — так удобнее. Фото Владимира Коцюбы-Белых

ДВОЕ ПРОТИВ ОДНОГО

Длинный безлюдный коридор. С первой же секунды, когда за твоей спиной захлопывается дверь «чистой зоны», накатывает чувство тревоги. Какое-то беспокойство, не имеющее ничего общего со страхом. Это, скорее, понимание того, что именно здесь разворачивается самая серьезная война с коронавирусом. Сюда входят либо те, кто жизни спасает, либо те, кого спасать нужно.

— К нам в отделение попадают самые тяжелые пациенты, — рассказывает заведующая реанимацией Елена Некрасова. — Сейчас у нас лечатся девять человек. Наша реанимация рассчитана на шесть коек. Но здесь сделали хороший ремонт, и появилась возможность развернуть еще три койки. Тем более, в этом есть необходимость. Есть девять аппаратов ИВЛ, к ним подключены сейчас семь человек.

— Пациенты какого возраста обычно попадают в реанимацию?

— Самому молодому, на сегодняшний день, 47 лет. У нас был 28-летний молодой человек со 100-процентным поражением легких. Он выкарабкался, молодец. Самая пожилая женщина за всю историю ковида — 90 лет. Бабушка тоже справилась, это очень приятно, мы ее недавно выписали домой. Вот есть пациенты, которые борются! Одна женщина лежала в реанимации практически месяц. Она говорила: «Что я должна сделать, чтобы поправиться?» И выполняла неукоснительно все наши рекомендации. Один из методов лечения — положение на животе. Когда человек лежит на спине, пораженные легкие сдавливаются, они в съеженном состоянии, и образуются фиброзы. А когда лежишь на животе, ты хоть сколько-то даешь им расправиться.

— Это как с мокрой тряпкой? Если она скомкана, будет долго сохнуть?

— Все верно. И вот женщина прямо боролась за жизнь. Надо на живот — перевернется, надо дышать, надо ингаляцию, все делала. Она один из героев, которым я восхищаюсь. Давно было сказано, что борются всегда трое — пациент, врач и болезнь. И всегда двое побеждают одного. Но, смотря с кем объединишься. Если врач с пациентом будут в одну сторону смотреть, то победят вирус. А если пациент с болезнью сроднился, лапки склеил, то врачу эту ситуацию не переломить.

Заведующая реанимационным отделением Елена Некрасова сама летом переболела коронавирусом и до сих пор ощущает последствия. Но продолжает работать. Фото Владимира Коцюбы-Белых

ДЫХАНИЕ КОВИДА

Палата реанимации — большое светлое помещение, разделенное на три отсека прозрачными стенами. В каждом — по два-три пациента. В момент, когда врачи и медсестры не разговаривают друг с другом или с пациентами, наступает жуткая тишина. Она методично прерывается пиканьем аппаратов, стуком механизмов ИВЛ и тяжелыми, глубокими вздохами больных. Большинство пациентов спят или находятся без сознания.

— В эту пандемию мы переводим на ИВЛ, в основном, тех, кто в сознании, — объясняет Елена Некрасова. — Объясняем, что сейчас введем вас в сон, заведем трубочку в горло, через нее за вас будет дышать машина. Нужно понимать, что ИВЛ — это не лечение, а костыль. Так мы даем организму возможность справиться с вирусом. Это протезирование жизненных функций. Мы в спокойном состоянии делаем 8-9 вдохов и выдохов в минуту. На аппарате выставляем 14-16 вдохов. А когда у человека с ковидом одышка, он делает до 40 вдохов в минуту! Поэтому и приходится переводить больных на ИВЛ, чтобы клетки получали кислород и продолжали дышать.

СВОБОДНЫХ МЕСТ НЕ БЫВАЕТ

— Чем лечат больных ковидом в реанимации?

— В первую очередь, это противовирусная терапия. Даем пациентам новый препарат коронавир. Он, кстати, довольно эффективный. Проводим переливание антиковидной плазмы. Эффект ощутим. Пациенты говорят, что после трансфузии прямо легче дышать становится. Если к болезни присоединяется бактериальная инфекция, даем антибиотики. И обязательно всем ставим препараты, разжижающие кровь.

— Много людей уже прошло через реанимационное отделение?

— С марта месяца 153 человека. В среднем люди лежат 10 дней. Чаще всего у нас разом освобождается по две-три койки. Это пациенты либо снялись с аппарата, либо умерли. Койка освободилась, и уже есть больные, которые на нее лягут. Вчера по всей больнице я посмотрела 12 пациентов. Два места было, двух перевели в реанимацию. Есть еще 10, которые пока не нуждаются в ИВЛ. Но они достаточно тяжелые. С ними, помимо лечения, проводим психотерапию. Поговорим, поддержим, переложим на живот. Это важно, потому что с этой болезнью надо бороться головой.

Все врачи, входящие из «условно чистой» в «грязную зону», проделывают каждый раз один и тот же процесс. Входят в шлюз. Там постоянно горит ультрафиолетовая лампа. Надевают перчатки, плотный защитный костюм, сильно похожий на армейский ОЗК, респиратор поверх медицинской маски, пластмассовый щиток. Всё — врач открывает дверь и идет работать в «красную зону». Фото Владимира Коцюбы-Белых

НЕМАЯ БОРЬБА

В отделении работает девять врачей-реаниматологов. В смену — двое. Еще три медсестры и младшая медсестра. Работа есть всегда. Кого-то перевернуть, кому-то что-то заменить. Например, эндотрахиальную трубку на трахиостамическую. Чтобы трубка изо рта не торчала и шла напрямую из шеи. А это уже целая операция. И тут врачам реанимации помогают хирурги.

На лицах тех, кто в сознании, сложно что-то прочитать. И уж тем более понять, что у них сейчас творится на душе.

— У них и спросить об этом невозможно, они не могут говорить, — пожимает плечами Елена Александровна. — Голосовая щель не работает, потому что воздух идет через другое место. Они нам пишут записки: хочу творог, хочу чай с сахаром.

— Когда только поступают сюда, какое у них эмоциональное состояние? Плачут?

— Никто не плачет. Все адекватно оценивают обстановку. Неадекватно реагируют там, — завотделением кивнула в сторону госпиталя, поликлиники, города. — А здесь уже всё. Попали и попали.

МЫ ЕЩЁ НЕ ОПЛАКАЛИ ТЕХ, КОГО ПОТЕРЯЛИ

— С чего начинается утро заведующей реанимацией?

— Я отправляю мониторинг в Центр медицины катастроф. Составляю и отправляю запрос в Федеральный консультативный центр в Москве. Описываю, как заболел пациент, что получает, какие показатели, что в анализах. Они присылают мне рекомендации — что поменять, на что обратить внимание. Там же доктора медицинских наук. То есть, по всем пациентам, которые прошли через реанимацию, получена консультация в московском центре. Ну а после «красной зоны» я прохожу по всей больнице, осматриваю тяжелых пациентов.

— Какие люди болеют тяжелее всего?

— Кому 60-70 лет. Потому что к этому возрасту люди набрали груз сопутствующих патологий. Сахарный диабет, гипертония, ожирение — вот эти «три кита», на которых коронавирус с удовольствием «селится» и поражает их. И часто бывает, что все эти три составляющие случаются у одного человека.

В отделении работает девять врачей-реаниматологов. В смену — двое. Еще три медсестры и младшая медсестра. У каждого всегда есть работа, потому что девять пациентов, и каждый требует ухода и внимания. Фото Владимира Коцюбы-Белых

— Как морально восприняли вторую волну?

— Когда нам сказали, что в октябре снова переходим в режим ковидного госпиталя, первая мысль была — мы еще не оплакали тех, кого потеряли летом. Обычно у нас работа такая — привозят человека, особенно после плановой операции, он переночевал, мы понаблюдали, все стабилизировалось, переводим в общую палату. А сейчас у нас лежат две-три недели. Мы их всех знаем. Это... эмоциональные качели. От надежды до «всё, не могу больше». К людям привязываешься, работаешь с ними бок о бок. И вдруг что-то случается…

— Обычно, резко?

— Нет, не резко. Чаще всего, это ожидаемо. Но все равно. Когда пациент умирает — это больно, обидно. К этому никогда нельзя быть готовым. Понятно, что мы иногда черствеем, по-другому нельзя. Иначе выгоришь морально и не сможешь работать. Но есть пациенты, которые прямо в душу запали.

— Большой процент тех, кто погиб от коронавиурса в реанимации?

— Месяц назад я подсчитывала. Там у нас был достаточно хороший процент выживаемости. Только 37% летальности. Но сейчас людей погибает больше.

— Выходя после работы на улицу, заходя в магазин, видя людей без масок, о чем вы думаете?

— Мне их жаль, потому что они не верят в коронавирус и показывают свое красивое лицо. К сожалению, это красивое лицо мы потом можем в реанимации увидеть. Может, они уже переболели, но иммунитет все равно не вечный.

ТА САМАЯ ГРАНЬ

С начала пандемии никто из реанимационной бригады РГБ не ушел с работы. Хотя некоторые переболели ковидом. В том числе, сама Елена Некрасова. И это несмотря на то, что врачи серьезно экипируются и в обычной жизни носят СИЗы. К костюмам и респираторам врачи относятся как к повседневной одежде. Помнится, по началу она доставляла много неудобств. «Жить захочешь — привыкнешь», — говорят они.

Вчера поступил новый пациент. У мужчины взяли анализ на насыщение крови кислородом, уровень низкий, положительной динамики нет. Придется подключать к ИВЛ. Впереди операция, у врачей много работы.

Мы выходим в шлюз. Там нас обрабатывают «пушкой» — такой пульверизатор с дезсредствами. В нужном порядке снимаем костюмы, некоторое время стоим под ультрафиолетовой лампой, не меньше пяти минут. И покидаем «красную зону». Где остаются те, кого коронавирус подтолкнул к грани между жизнью и смертью. И те, кто помогает больным сделать несколько шагов назад от этой грани.

Ну а ты, выходя в «чистую зону», с уже совершенно другим чувством натягиваешь новую маску на лицо. Возможно, она единственное, что отделяет тебя от ковидного госпиталя.

Кстати

Акция #ЩедрыйВторник в этом году посвящена врачам. #ЩедрыйВторник — это Международный день благотворительности. В Ревде он организован администрацией города и общественной организацией «Остров Доброй Надежды». В этом году #ЩедрыйВторник состоится 1 декабря и будет посвящен врачам. Вы можете поблагодарить медицинских работников разными способами. Например, разместив на своих страницах в соцсетях рисунки, песни или стихи, видеообращения под хэштэгом #РевдаЩедрыйВторник. Добрые послания обязательно будут переданы адресатам и станут важной поддержкой для них в этот непростой период.

Комментарии 1
Авторизоваться
Андрей Калягин
27 ноября 2020
Здоровья и Удачи нашим медикам! Только есть другая сторона этой войны с Ковит. Бардак, извините, с организайией посещения врачей в поликлинике! Пример - Сегодя пришёл на приём к терапевту, ПО ТАЛОНУ, оказалось, что он не прнимает. Он мне сказал обратиться в регистратуру. Спустился. Говорят ни чего не знали, когда давали талон, что врач принимать не будет. И сказали ПРИХОДИТЬ В СРЕДУ, БЕЗ ТАЛОНА, В ОБЩУЮ ОЧЕРЕДЬ! Общая очередь во время Пандемии, как-то меня не устраивает (У меня ХОБЛ и астма), но талон не дали. Сколько людей будет в общей очереди?! А Вы пишите только о последствиях этого бардака.